?

Log in

No account? Create an account
 

Евгений Мигунов. РАБОТА В КУКОЛЬНОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ (начало) - Журнал "Крокодил"

About Евгений Мигунов. РАБОТА В КУКОЛЬНОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ (начало)

Previous Entry Евгений Мигунов. РАБОТА В КУКОЛЬНОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ (начало) Sep. 13th, 2007 @ 08:12 pm Next Entry
Предлагаю вашему вниманию воспоминания Евгения Тихоновича Мигунова о работе в кукольной мультипликации на к/с "Союзмультфильм", любезно предоставленные мне хранителем архивов художника Георгием Бородиным с разрешения редакции журнала "Киноведческие записки", где эти материалы воспроизведены без купюр. Полную версию желающие могут получить, обратившись непосредственно в редакцию журнала.




Евгений Мигунов
РАБОТА В КУКОЛЬНОЙ МУЛЬТИПЛИКАЦИИ

Мысль возобновить производство объемно-мультипликационных фильмов была спущена откуда-то свыше. Я же узнал о ней из уст нашего нового (пришедшего на смену Н.Акимову (1)) директора А.С.Синицына (2) – весьма сурового, злобного и тонкогубого старика. Седые усы-сопливки, мутные, незаметно сверлящие глаза под стеклами сильных очков, высокий металлический голос – все делало его недосягаемым. Об «как проникнуть в душу» не могло быть и речи.
Но начало было подозрительно ласковым. Помнится даже, что ко мне он обратился с непривычно неофициальным: «Женя, Вы…».
Короче говоря, он собрал у себя в кабинете небольшой, но разношерстный коллектив: во первых, начальника сценарного отдела Б.А.Воронова (3) (не помню уж, подвергался ли он моей характеристике, но пусть он скажет сам за себя: «…как я на сивонняшный день являюсь наччальниксцанарнава атдела кинастуддии «Союзмульфильм», то я должон сказацць с присущею мне объяктивноссцью и прямотою…»). Был там и Г.З.Ломидзе (4) – тихий и нетемпераментный грузин, без акцента в речи, с большими глазами и ноздрями сравнительно правильного лица и с кудрявым цыганским чубом, нависавшим над низким лбом. У меня было такое впечатление, что он недалековат и сам знает это. Поэтому – скромен и тактичен. Администраторша – долговязая Валька Шевелева (5) – была призвана, чтобы организовывать. Еще, помнится, был пристегнут к разговору тогдашний главный инженер В.Журавлев (6). Да! И ассистент режиссера Васильева – дама седая и сурьезная.
Только сейчас я вижу, какие случайные люди работали тогда в штате.
В нескольких словах нам было сообщено о письме Рязанова (7) из Главка о желательности возобновления работы над (и тут появился глуповатый термин) «объемно-кукольными фильмами». Нам предложили подумать и в свою очередь внести свои предложения по предложению.
Я был не то чтобы обескуражен, но удивлен неожиданным шансом на самостоятельность. Несмотря на то, что я всегда в своей деятельности был активен до неприличия, я как-то не задумывался о самостоятельной режиссерской работе, хотя практически проделывал весь объем ее, дублируя режиссера, с которым работал, а часто и идя впереди его.
Здесь мне предстояло отвечать за все.
Я понял, почему была выбрана моя кандидатура. Причин было две. 1) Моя интенсивность и инициативность и слухи о моей технической универсальности; и 2) Две куклы, вырезанные мной на досуге из березового полена и изображающие Амальрика (8) и Полковникова (9) – двух режиссеров, с которыми я только что закончил фильм «Волшебный магазин» (10). Это были надевающиеся на руку «бибабо». При этом они были очень похожи, и небольшие сценки, которые я разыгрывал с ними, изрядно веселили всех сотрудников студии. Видел их и аскет-директор. (У меня где-то сохранился и снимок их со мной и сами они, вернее – их останки.)





Шарж и фотография из архива Е.Т.Мигунова. Публикуются впервые

Надо было что-то придумывать и осмысливать. Это было летом 1953 г.

В то время Румянцев-Карандаш (11) находился в зените славы. Даже, пожалуй, чуть-чуть перезрел. Пора было уже падать…
Я его очень любил. Тогда он не был жалок, а был еще шустр. Ему писали и выдумывали хохмы Арнольд (12) и К. Одна из них – «канатоходцы» - была вообще шедевром. Пожалуй, лучшей клоунской репризой. Законченным сюжетом с блестящей концовкой. Падая после всех злоключений на канате в сетку, он… седел.
Вот мне и пришла в голову мысль, в предчувствии, что он вот-вот закатится, - заменить его маленьким шаржированным кукольным Карандашом. Для эксперимента эта затея вполне годилась: всего две куклы – Карандаш и собачка Клякса… Какие-нибудь незамысловатые приключения (например, охота, рыбная ловля, лыжная прогулка и т.д.) с трюками, которые сам Карандаш-Румянцев не мог бы выполнить, ибо они для человека физически невыполнимы…
Я тут же набросал черновичок сценария.

[…]

Ломидзе напал (не знаю, по чьей подсказке) на уникальную дилетантку-художницу Е.Терехову (или Телешову), которая еще до революции начала упражняться в изготовлении кукол-шаржей. Она их ловко шила из искусственной замши по выкройкам, вычисленным ею по шаржам Ре-Ми (13) и других. Ею еще давно были сделаны объемные куклы-шаржи на К.Чуковского, Дон Кихота и Санчо Пансу. Помимо портретного сходства и образности, они были действительно выполнены с большим мастерством, чтобы не сказать артистизмом. Идеально сшитые, чуть подбитые в нужных местах толщинками, эти куклы еще к тому же могли приводиться в движение вставленной в специальные патрончики ладонью. Куклы забавно мимировали, подергивали носом, морщились, зевали… Правда, управлять ими нужно было, соблюдая чувство меры. Но даже и при неумелом водительстве они были очень эффектны.
Ломидзе вместе с приглашенным из образцовского театра профессионалом-кукловодом Володей Кусовым (14) (круглолиценьким, с добрым лукавым лицом, молодым и изобретательным) экспериментировали перед аппаратом с этими куклами, пытаясь определить, насколько они пригодны для экрана. Принимал в этих занятиях участие и я. Ведь поручение «оживить» кукольную мультипликацию было дано группе. А путей для экспериментов могло быть множество. Ломидзе, вообще мало что соображавший в рисованной мульти, предпочел способ съемки зримо движущихся кукол. Он, видимо, чувствовал себя уверенней на этом поприще.
Экранные пробы показали, что поверхностные фактуры и швы между ними не «выдерживают» экранного увеличения и выглядят неряшливо. И возможности применения кукол в динамике весьма ограничены. В крайнем случае – функциональные дубли кукол или скрытые трости с рычагами – да и то…
Мы подружились с Володей. Потом выяснилось, что он даже какой-то родственник нашего Валеры – лениного мужа (15).
«Шаманствовать» было очень интересно. Поочередно перехватывая незаметно для аппарата конечности, мы шевелили куклы. Куклы мимировали, корчились, «хохотали». Дирекция, посмотрев отснятое, неопределенно произнесла: «М-да!..».
Ломидзе понял это как одобрение и через некоторое время появился на худсовете со сценарием «На даче» по А.П.Чехову.

У меня заботы были другие. И мне никто пока не помогал. Я обдумывал возможности покадровой съемки фильма, а не «на скорую», как собирался делать Ломидзе. Продумывал весь «комплекс мероприятий», который бы позволил успешно снимать мультфильмы покадровым методом – целесообразно, дешево, удобно и быстро.
Знания у меня в этой области были достаточными. Во всяком случае, о мультипликате я знал больше, чем предшественники (исключая, может быть, Старевича – патриарха объемной мультипликации). Башка у меня тоже «варила». Я проанализировал в уме (конечно, не сразу, а в результате многих бессонниц) дефекты предыдущих картин. У Птушко мне не нравился вкус и пропорции кукол. Их «вшивость» и неряшливость. Рваность движений и «приклеенность» к полу. Следы прикосновений рук кукловода к складкам одежды и фактуре под ногами.
Результатом явилась технологическая записка, сохранившаяся в моем архиве. (Где, кстати, лежат и фиксированные рацпредложения по съемочному процессу и конструкциям кукол.) Умозрительно я ясно представлял себе весь минимум необходимых приспособлений и условий для съемки.
Более того, я сразу же нащупал возможности для «успокоения» складок одежды будущего героя, решив (я уже знал о пластическом гриме из пенистого латекса, который практиковался на «Мосфильме»), что каркас с надежно фиксирующимися суставами, позволяющий не только шарнирные движения, но и деформации по длине и ширине персонажа, будет «одет» в эластичную оболочку, целиком отлитую, вулканизированную и собранную на каркасе. «Суставы» по системе Птушко – кустарные и ненадежные – я сразу же решил заменить на более подвижные и прочные, хорошо фиксирующие статику. Тут же была придумана и идея крепления куклы в пространстве – не на гвоздях, как у Птушко, а на специальном штативе, покадрово движущемся при помощи винтовой системы и направляющейся рельсы. Штатив мог двигаться во всех направлениях (фронтально на аппарат – телескопическим образом, вправо и влево – по рельсе, фиксирующей основание штатива, вверх-вниз – винтовым упором, поджимающим его как рычаг).
В общем, это был период моей жизни, который я прожил увлеченно, с затаенным дыханием, как бы входя в лес, где должны попадаться грибы. Езда в незнаемое. Но езда пока мысленная. Вообще я люблю поумозрительствовать!
Чтобы овеществить все, надо было осметить и вообще столкнуться с гнусной действительностью. Что я и сделал после того, как мимолетно и почти незаметно для себя сдал худсовету литературный сценарий, который я написал, даже не заметив, что я это делаю на производстве в первый раз! Был сдан и эффектно сделанный мной изящный миниатюрный макетик декорации: уходящая в псевдоперспективу дорога, мощеная наждачной бумагой разных степеней грубости, столбики по бокам и задничек. На все это, по очереди восхищаясь, смотрели в окуляр биноклика, приспособленного перед ним, члены худсовета. Но меня, как всегда, волновало совсем другое.





Рабочие эскизы из архива Е.Т.Мигунова. Публикуются впервые

Глупый и грубоватый главный инженер В.Журавлев порекомендовал мне требовавшегося по смете и штату слесаря-механика. Без него – что бы я стал делать?.. Впрочем, знаю: делал бы сам. Нашел бы себе станок, мастерскую и т.д. Но, на всякий случай, решил не отказываться от предложений нашего технического руководства. О встрече с механиком – креатурой инженера – договорились на завтра.
…В дверь комнаты, отведенной для объемной мультипликации (бывшая комната мультцеха на втором этаже – против фойе зала), вежливо постучавшись, вошел молодой невысокий коренастый еврей с тяжелым подбородком, светлым меланхоличным взглядом, неторопливый в движениях и, судя по всему, лентяй и аферист. В пухлой немозолистой руке он держал изящный чемоданчик взломщика сейфов. Наверное, так же выглядел бы подпольный абортарий!
Протянув безвольную мягкую ладонь, он удостоил меня рукопожатием, спокойно и прямо глядя мне в глаза с ласковым и нежным выражением. Я мысленно матюгнулся по адресу Журавлева.
- Этлис (16). Cемен. – сказал «механик», - Иосифович. Можно просто Сеня. Не обижусь. Что будем делать?..
Приносить стол, чтобы оборудовать на нем слесарный верстак, надо было все равно. Он стоял в коридоре. Стол как стол. Хлипкий, расшатанный.
- Будем оборудоваться! – неопределенно сказал я. – Вы вообще имеете представление о том, чем мы будем заниматься?
- Да. Мне Василий Васильевич говорил. Нужен слесарь-механик-универсал?..
Я опять невольно посмотрел на его пухлые, опрятные, с коротко подстриженными квадратными ноготками, пальцы.
- И чтобы мебель таскал! – злобненько сказал я.
«Сеня» неторопливо поставил чемодан на подоконник и снял пиджак. Я ждал, когда он засучит рукава. Этого он почему-то делать не стал.
Мы вышли в коридор и очень ловко внесли стол в узенькую дверь, даже не задев ее. Не сговариваясь, точно установили его на место, ему предназначенное, как будто знали его. «Сеня» вопросительно взглянул на меня.
- Теперь – на склад! – скомандовал я.
Мы пошли на склад.
Тяжело дыша, как лошади (а может быть, это я один дышал как лошадь?), мы вернулись, неся огромные слесарные параллельные тиски и уголок для бортика стола. Тиски нес «Сеня». Он не спеша, без видимого надрыва, чуть раскачиваясь и аккуратно ставя ноги носками врозь, донес их и, «прицелившись» к столу, положил их недалеко от места крепления на подоконник.
- Ну вот! Для верстака все готово! – сказал я. – Осталось собрать.
«Сеня» каким-то неуловимым движением качнул тиски и они приросли к краю подоконника. Каким-то образом в них оказался зажатым «уголок», и «Сеня» ловко, как опытный взломщик, бесшумно растворил свой «абортарий».
Я ахнул: внутри, каждый на своем месте, закрепленный как деталь в готовальне, находился пижонский инструмент, отливающий хромом и заканчивающийся какой-то фигурной пластмассовой ручкой!
Пока я захлопывал пасть, «Сеня», уже отмерив складным металлическим «аршином» размеры, очерчивал их на уголке «чертилкой», тоже неизвестно как появившейся в руке. Я ждал, что он возьмет ножовку и станет пилить. «Уголок» был чуть длиннее стола, на каких-нибудь 8 мм. Но «Сеня», в мгновение ока изменив ось зажима, глядя не на место разруба, а на меня, в пять-шесть ударов срубил зубилом излишек длины.
Мне стало стыдно…
- Ай да Журавлев, - сказал я себе. – Ай да сукин сын!
Мне стало понятно, почему у Сени руки без мозолей. Рукоятки его инструментов были сделаны по слепку его ладони в согнутом состоянии.



Этлис Семён Иосифович

Сеня стал моим добрым гением. Олимпийски спокойный, не суетящийся, доброжелательный и разумный, понимающий все с полуслова, привыкший сразу к условному кино-жаргону, он был верной опорой не только мне, но и всему образовавшемуся «цеху объемно-кукольных фильмов».
Сеня был очень музыкален, и, как все одесситы, заряжен пружинистым юмором. Не спеша он рассказывал уморительные истории, не слишком снабжая их матерщиной, но и не опуская ее при надобности. Он очень рано умер от недуга. Но все, с кем ему приходилось работать, испытали на себе его техническую и интеллектуальную мощь. И многим он сэкономил нервные клетки. Очень многим.
Работалось и придумывалось с ним все очень легко. Причем схема была такая: я придумываю идею «с перехлестом». Он говорит: а зачем так? Может быть – вот так, попроще?.. И предлагает идеал.
Скажем, работа над шарниром и шарнирной конструкцией. Двустороннюю шарнирную трубку с винтовыми наконечниками и штырем с шарикоподшипником на конце он свел к «конструктору» - набору из разных по длине трубок, пружин и т.д., заготовленных впрок, «на годы». Этими конструкциями, собранными из фундусных деталей, пользуются все режиссеры и конструкторы кукол до сих пор. Из них можно собрать любую конструкцию с любым количеством сочленений.
Пожалуй, по-настоящему творческой и изобретательской была работа именно у меня в группе (собственно, группа была – я и он!). Набранные со временем конструкторы кукол, как и появившийся вскоре у них руководитель (бывший соратник и сотрудник Птушко) Рома Гуров (17) – сердитый и странный выдумщик, знающий множество секретов фактур и конструкций, - охотно терлись около нас и, давая советы и получая их сами, видимо, приобретали большой творческий заряд.

Вскоре мы перебрались в огромное (по сравнению с «Союзмультфильмовской» комнатой) помещение – на Васильевской в нынешнем конференц-зале (18). Хлипкий трясущийся пол был явно не приспособлен для покадровой съемки. Нужно было проводить ремонтно-крепежные работы. Нужно было преодолевать «соплевую технику» и делать все с расчетом на будущее. Изобретать, конструировать, выполнять и тут же усовершенствовать фундусную систему для установки декораций (помост), доставать и переоборудовать суппортную станину для панорамных съемок, штативное крепление аппарата, стационарное оборудование светоприборов и т.д. и т.п. (см. мои архивы, где есть переписка с дирекцией и всякие докладные).
Где уж тут было думать о сюжете и режиссуре. Тут от одного объема технических работ можно было загнуться с моим-то здоровьем…
А Ломидзе, перехватив идею с пластическим гримом, уже заставил своего художника Олега Новозонова (19) заниматься лепкой и изготовлением отливок. Мне же еще предстояло соорудить павильон, оборудованный по последнему слову…

[…]

Окончание следует


(1) Акимов Николай Петрович (?) – директор киностудии «Союзмультфильм» в 1945-1950 гг.
(2) Синицын Александр Степанович – директор «Союзмультфильма» в период с 1950 по 1955 гг.
(3) Воронов Борис Александрович – до конца 1950-х гг. начальник сценарного отдела (старший редактор) киностудии «Союзмультфильм».
(4) Ломидзе Григорий Захарович (1903-1962) – режиссер игрового и анимационного кино, в 1949 г. – директор Минской киностудии, на «Союзмультфильме» работал в 1947 г. и с 1950 г. до смерти. Снял кукольные фильмы «На даче» (1954), «Четыре монеты» («Чудесный плов») (1955), «В одной столовой…» (1957), «Али-Баба и сорок разбойников» (1959), «История Власа – лентяя и лоботряса» (1959), «Секрет воспитания» (1960), «Три зятя» (1960), «Заокеанский репортер» (1961). В работе обращался преимущественно к съемке театральных кукол, покадровую съемку использовал реже.
(5) Шевелева Валентина Павловна работала на «Союзмультфильме» в отделе дубляжа с довоенного времени, затем была администратором кукольных фильмов; позже ушла на студию «Мосфильм».
(6) Журавлев Василий Васильевич – в описываемый период главный инженер студии «Союзмультфильм».
(7) Рязанов В.Ф. – до 1953 года – Заместитель Министра кинематографии СССР, позже – Заместитель начальника Главного управления кинематографии Министерства культуры СССР.
(8) Амальрик Леонид Алексеевич (1905- 1997) – режиссер анимационного кино (с 1932 года), заслуженный деятель искусств РСФСР (1965), лауреат премии им. В.Старевича; до 1953 года работал преимущественно совместно с В.И.Полковниковым.
(9) Полковников Владимир Иванович (1906-1982) – режиссер-аниматор (с 1932 года). Заслуженный деятель искусств РСФСР (1969).
(10) «Волшебный магазин» (1953) – последняя совместная работа режиссеров Л.А.Амальрика и В.И.Полковникова (автор сценария В.Г.Сутеев, художник-постановщик – Е.Т.Мигунов, «Союзмультфильм»).
(11) Карандаш (Румянцев Михаил Николаевич) (1901-1983) – артист цирка, клоун, Народный артист СССР (1969), Герой Социалистического труда (1979).
(12) Арнольд (Барский Арнольд Григорьевич) (1897-1969) – режиссер цирка, Заслуженный деятель искусств РСФСР (1963). В 1930-е годы работал в мюзик-холле и цирке, в 1943-1955 гг. – Главный режиссер Московского цирка, в 1956-1960 гг. – художественный руководитель Центральной студии циркового искусства. Постановщик большого количества пантомим, цирковых программ и номеров.

[…]

(13) Ре-Ми (Ремизов, наст. фам. Васильев) Николай Владимирович (1887-1975) – известный карикатурист.
(14) Кусов Владимир Анатольевич (1923-1997), в описываемое время - актер Государственного Центрального театра кукол под руководством С.В.Образцова, позже – ассистент режиссера, режиссер.
(15) Имеется в виду Валерий Ильич Зарубин (1937-1998), директор музея Государственного Академического Большого театра, муж падчерицы Е.Т.Мигунова – Елены Николаевны Зарубиной (Караваевой).
(16) Этлис Семен Иосифович – мастер-конструктор кукольного объединения «Союзмультфильма». Скончался в середине 1980-х годов.
(17) Гуров Роман Александрович (1915-?) – мастер-изготовитель кукол, с 1936 по 1941 годы работал на студии «Мосфильм» в коллективе А.Л.Птушко, с 1947 по 1953 гг. – в Государственном Центральном театре кукол под руководством С.В.Образцова, позже – руководитель мастерских по изготовлению кукол и декораций объединения кукольных фильмов «Союзмультфильма».
(18) Съемочный павильон в этот период размещался в здании московского Дома кино (ул. Васильевская, 13).
(19) Новозонов Олег Гаврилович (р. 1926) был художником-постановщиком фильмов Г.З.Ломидзе «На даче» (совм. с Л.В.Аристовым) и «Четыре монеты».
Leave a comment
Top of Page Powered by LiveJournal.com